.

Эксклюзивное интервью с  Максимом Поповым, басистом Extrovert (progressive metal, г. Иркутск, Россия)

Вопросы составлял Роман Хлуднев (*Power Metal Forces*)

О новом альбоме, жизни музыкантов за Уралом и современной сцене

— Ваш новый альбом «Восхождение» я прослушал три или четыре раза и все эти разы я старался визуализировать ход альбома, и если идти таким путём, то название альбома идеально его описывает – по ритмике слушатель, как и персонажи всё время поднимаются и достигают своей цели. Но это не концептуальный альбом.

— Да, действительно, этот альбом не является концептуальным, по большей части, всё-таки три песни объединены общей темой. Но остальные тоже в теме – все они касаются личности человека, что происходит, к чему стремится, чего он хочет. Я не старался привязывать их друг к другу, но получилось так, что по тематике песни схожи.

— Возвращаясь к ритму альбома, к собственно восхождению героя. Вы изначально к этому стремились?

— Да. Но в финале, правда, в самой последней вещи, там повисает вопрос «Или нет?». И вопросом альбом заканчивается, на иллюстрациях видно, что герой идёт из преисподней, и в конце вверху люк пустой, только голубь летит в ослепительном свете. И непонятно, достиг ли он своей цели или нет. Финал открытый. Герой сомневается, закончилось ли всё?

— Здесь же есть песня «Крен судьбы». Она мне чертовски запала, особенно когда вы её исполняли живьём. Мрачная вещь, которая посвящена всем погибшим в авиакатастрофах. Как ты её сочинял? Это же наверняка след от той аварии в Иркутске (9 июля 2006 года в г. Иркутске самолёт авиакомпании «Сибирь» выполнял рейс Москва – Иркутск в пункте назначения выкатился за пределы взлётно-посадочной полосы и врезался в гаражный массив; из 203 человек на борту погибло 125, из выживших 78 человек 63 получили ранения) 

— И это событие тоже, но в первую очередь повлияло другое происшествие. В 2005 году под Донецком рухул самолёт, он летел от Анапы до Петербурга. Он попал в грозовой фронт, но пилоты решили облететь фронт сверху и то ли нос был задран, то ли ещё что-то, в общем самолёт ушёл в штопор, из которого невозможно было выйти. Очевидцы рассказывали, как он летел, словно листочек, оторвавшийся от дерева. Я просто себе представил, что чувствуют люди, которые находятся внутри и падали минут пять. Представляешь, что они там испытали? И вообще, авиакатастрофы – это такое событие, когда погибают сразу куча людей. Если в авариях на дороге гибнут два или три человека, и аварию можно предотвратить, то здесь уходят сотнями и ничего нельзя сделать. Во время записи происходили в других местах катастрофы, и мы твёрдо решили посвятить эту песню всем погибшим в небе.

— Писали вы этот альбом долго?

— Да, мы писали его долго. Проблема в том, что состав начал меняться. Начали сочинять его составом, который был стабилен, а к записи нас осталось трое – барабанщик, гитарист и басист. Записали барабаны, нашли клавишника, но другого, не того, с кем мы сейчас выступаем и в этот момент уходит барабанщик. Так что мы писали клавиши совсем с малым количеством народа. Вокалист только-только появился, практически не участвовал в сочинении материала, пришёл на всё готовое.

— Песни один пишешь?

— Ну нет, в таком объёме я бы не смог один. На мне основные риффы, идеи, я приношу их Валере (Шукевичу, гитарист группы – прим. Хлуднев.), вместе разбираем на гитару и бас, потом с группой это всё выводим в идеальную форму. Но должен сказать, что с этим составом мы ещё ничего не делали нового. Клавишника выдернул из Молдовы два года назад, но этот парень лучше всех предыдущих. Такие чумовые вещи вытворяет!

— Правильно ли я понимаю, что многие прогрессивщики, если не все, начинали с Pink Floyd? И вообще, с чего ты начинал?

— Отчасти. Что касается лично меня, то музыкой вообще я начал заниматься благодаря The Beatles и моему отцу, который их обожал. И потом я захотел повторять все эти звуки, взял гитару начал учиться, заниматься. Далее в году 1998-1999-м собрал группу, которая называлась “Big Trouble” и альбом выпустили на английском языке. Это был трэш-метал, очень похожий на Megadeth, эти штуки летели из нас на «ура». И знаешь, спустя столько много лет я бы подарил некоторые наши вещи Мастейну, он бы их вставил в свои песни и звучало бы всё круто! Да и остальные американские трэшеры выдавали чумовой материал.

— Только американские? А немецкие?

— Ну знаешь, немцы мне не очень нравятся, за исключением Scorpions. Просто немецкие фишки мне не очень близки. Но если говорить о самой-самой сцене, то впереди планеты всей, безусловно, Британия. Они необычно смотрят на музыку и играют нестандартно, американцы более заштампованы в плане мышления музыкального. А британцы уходят куда-то в дебри, и из-за этого было придумано много всего. Даже панков они придумали, которые позади нас выступают. Сходят на своём маленьком острове с ума!

— Теперь к прогрессиву.

— Это был год 1996-й, мне один знакомый притащил на видеокассете концерт группы “Dream Theater”. Сказал «Обязательно послушай!» И на этой кассете я открыл много нового, например, только тогда я увидел шестиструнный бас! Но естественно, эту музыку было сложно понять, но это было так круто. Я увидел, что люди владеют инструментом на очень хорошем уровне, и только раза с третьего – четвёртого я по уши втрескался и естественно захотел играть что-то подобное. Мы всегда же у кого-то учимся, верно? Но выпустили материал, близкий к прогрессиву, только в 2005 году, это был альбом «Разбудив океан», на нём осталась хард-роковая часть, в который мы вплетали прогрессивные элементы

— Я когда смотрел на другие прогрессив-группы, то видел, что участники часто меняются. Это врождённое или я чего-то не знаю?

— Нет, это точно не врождённое, и не думаю, что всё зависит от стиля. Просто понимаешь, группа – это живой коллектив. Кто-то хочет одно, другой- другое и держать правильную атмосферу очень трудно. Особенно в наших условиях, когда талантливые команды не получают той популярности, которой заслуживают. И им приходится играть в пабах каверы, а свой материал откладывать на потом. Конечно, мы хотим играть свой материал на Западе, потому что здесь качественной базы нет. Мы объехали всю страну, даже в Белоруссию с Украиной забирались. Но качество оставляло желать лучшего, мы всё делали своими силами – переезды, организация, концерты. Всё это было не так круто, как хотелось бы. Потому что в России настоящий, хороший шоу-бизнес отсутствует. Точнее, ориентирован на попсу или «Ленинград». Для рок-музыки нет ничего. Пример – Финляндия. Хельсинки меньше Иркутска раза в два, но на концерте Dream Theater была забита вся ледовая арена. В России же Крокус-Сити Холл и Лужники были наполовину заняты. Хотя народу больше, но о Дримах мало кто знает. Это роль музыкального воспитания. Если там, на севере Европы знают обо всех метал-командах, то в России всё настолько плотно забито низкопробной попсой, что до слушателя дойти очень трудно. Даже контракт с лейблом в полной мере не решил бы всех проблем, может возникнуть проблема, как говорится «Манька дома – Ваньки нету». То есть, вот он контракт – а участник уходят, или состав уже есть, а поддержки нет, или ситуация в мире мешает.

— А ведь множество действительно классных ребят можно было вывести на Запад.

— Конечно! Часто бывает так, что парни объединяются общей идеей, все горят энтузиазмом, всё круто. Но проходит год-два, ребята понимают, что пути дальше нет и распадаются. Я держусь принципиально одной жёсткой позиции – держать группу до конца, пока не сдохнем. Мы столько лет продержались вместе, столько всего произошло, и я не могу всё бросить. И мы движемся вперёд, пусть медленно, но мы ползём в эту гору. Без этого никак, такова жизнь. Альбом «Восхождение» отчасти и об этом – о том, как творческому человеку трудно жить в этом мире, и как труден его путь.

— Спасибо тебе, Макс, за такой интересный разговор, первое интервью прошло как нельзя лучше!

— Тебе спасибо! Как-нибудь ещё поговорим о музыке.

Страница группы на Facebook: facebook.com/extrovertband